на главную
Официальный интернет-портал Козельского военно-патриотического клуба "ВОЛЬНИЦА"
 

     

 

«ТАРАС ГНЕДЫЙ».
ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИК АРХИМАНДРИТ КРОНИД (ЛЮБИМОВ)

В назидание всем верующим предложу, други мои, вам дивную повесть и поучительный пример непоколебимой твердой веры храброго казака Тараса Гнедого, который турками был взят в плен и брошен в темную яму.

...Три года не видел он света Божиего, три года не слыхал человеческого голоса. Сгнила под ним солома, на которой он лежал, тело кусками отваливалось от костей, но не сгнили лютые кандалы, в которые закованы были его руки и ноги... Но не поддалось казацкое сердце! Не знает Тарас, когда день, когда ночь, светит ли еще на земле солнце людям Божиим или не светит. И подолгу молится он Всевышнему: «Господи, возьми душу мою, довольно уже мучений, довольно кары! Господи, спаси меня!» И думы его пробивают толстые каменные стены ямы и несутся через море к Днепру, а оттуда – в Сечь, к казацкой «громаде». Что там делается? Знают ли братья, где мучится казак Тарас Гнедый?.. Не знают того братья... Три года мучится душа христианская.

А над его ямой, в палатах, убранных золотом, веселится гордый турецкий паша. У него богатство и роскошь, и все, что только душа его пожелает. А в сердце гнездится ненависть ко всему христианскому, православному. Отчего же ненависть? Оттого, что паша – отступник. Когда-то и его крестили в Святой Церкви, когда-то и он молился Богу, и он на коленях стоял в храме Божием. Давно это было, но паша вспоминает о былом каждую ночь, потому что диавол мучит его душу. И нет ему покоя, гордому паше. И вспоминается ему, как он парнем попал некогда в турецкую неволю и при первых же муках не выдержал, но упал к ногам мучителей и стал целовать их поганые следы. «Собака, – кричал турок, толкая его ногой, – отрекись от своей веры и будешь жить!» И он продал веру Православную, обмотал чалмой свою голову и стал неверным. Быстро проходили годы. Наряду с турками сражался он против христиан. Однажды ему удалось вырезать несколько угорских вельмож и возвратиться домой с награбленным богатством. На чужие деньги купил он себе и палаты, и чины.

Давно это было. Богатство его возросло втрое, но за деньги не купил он одного – спокойствия совести. День как день, а настанет ночь – о, страшны сновидения нашего паши! Ни имущество, ни чины не тешат его. Так сам себя наказывает изменник Святой Христианской Церкви, Православной веры. И некому на это пожаловаться, не у кого искать утешения, отрады...

Однажды паша гулял в саду, и почудилось ему, что он слышит стон, несущийся из-под земли. Позвав раба, он спросил: «Что это за стон под землей?» Раб пал ниц пред пашой и сказал: «Это стонет уже третий год казак Гнедый, скованный цепями, не видящий света Божиего». Тотчас просияло лицо паши; видно было, что какая-то мысль озарила его голову. «Гей! Приведите ко мне наверх этого казака-невольника», – крикнул он.

Снова ударил раб челом о землю и скрылся. Через минуту заскрипели тяжелые двери ямы; крысы, терзавшие уже тело скованного невольника, тотчас разбежались по углам. Казак поднял голову и не поверил своим глазам. Рабы отбили от стены кандалы и приказали ему идти за ними. Но не в силах был двигаться наш казак Гнедый: на руках вынесли его из ямы и понесли к паше в палаты. Увидел Гнедый свет Божий, и встрепенулось его сердце. И упал он на колени, а паша думал, что невольник просит его о помиловании. Но нет, казак поднял руки с тяжелыми цепями и перекрестился, затем громко стал благодарить Господа, сподобившего увидеть еще ясное солнышко и день Божий, хотя и в неволе, хотя и в стране поганых.

– Ты кто такой? – спросил его паша.
– Я – христианин, сын Святой Православной Церкви, казак, давший клятву защищать святую правду.
– Когда попал в неволю? – спросил паша, и каждое его слово слуги переводили на русский язык.
– Не знаю числа дням моей неволи, – ответил казак.
– Проси меня о чем хочешь, и я облегчу твою неволю.
На это казак ответил:
– Нет, о чем мне просить тебя? Впрочем, когда хочешь сделать милость, позволь мне достать два куска дерева, из них я сделаю себе знак креста и буду молиться Богу в моей темной яме.

Черная туча покрыла лицо паши. Тотчас крикнул он своим рабам:
– Возьмите его, выкупайте его тело, натрите целебными мазями, оденьте в дорогую, мягкую одежду и кормите его наилучшими яствами; пусть будет он для вас как самый дорогой гость.

На руках вынесли невольники казака Гнедого. Спали с рук его кандалы, вместо них появились шелк и золото. Розовой водой омывали ноги его и падали пред ним на лицо свое. А казак никак не мог понять, откуда взялась в сердце нехристя такая к нему милость. Однако же в сердце христианском родилась любовь и благодарность к паше за то, что он хоть и неверный, а все же вывел из ямы казацкую душу.

Каждый день паша звал к себе казака Гнедого, и тот рассказывал ему о родных сторонах, о Русской земле, а паша слушал, понурив голову, хотя ничем не выдавал себя, что и он знает эти стороны, что он был когда-то христианином. Но однажды паша не выдержал. Невольно перебил он рассказ старого казака и сказал тихо: «Знаю, знаю это место, там я родился, там меня крестили, там и хотел жениться...»

– Как? Ты изменник, отступник от веры?! – воскликнул казак Гнедый, и огнем зажглись его глаза. – О, Боже христианский, и я ел хлеб того, кто продал святую Христианскую Православную веру!
И в ту же минуту сорвал с шеи своей золотую цепь, разорвал на себе шелковую одежду и бросил все к ногам паши.
– Кинь меня снова в яму, прикажи отрубить мне голову. С изменником мне не жить вместе. Пропади ты, что запродал святую Русскую веру!..
– Собака, – заскрежетал паша зубами, – так ты вот что говоришь?! Хорошо, завтра в мучениях и ты перейдешь в мою настоящую веру!
– О, никогда! Скорее перенесу тысячу огней, скорее тысячу мучений, но от веры святой своей Православной никогда не отрекусь!
Паша позвал слуг:
– Гей, наложите на него тройные оковы, киньте его в наистрашнейшую яму, а завтра десять палачей должны быть готовы для него!
Плачет, рыдает в темной яме казак Гнедый – не о том, что оставил золото и достатки, не о том, что его ждут муки и позорная смерть, а о том, что пришлось ему несколько дней жить вместе с изменником, с предателем веры и есть его хлеб.
– Прости, Боже, прости грех, содеянный в неведении души!
И рыдает, плачет далее о том, что на Русской земле родился выродок, иуда, продавший святую веру.
– О, Боже, пошли мне муки всего света, но сохрани мир христианский от иуд, не попусти, чтобы от русской женщины родился на свет такой предатель и изменник святой веры Православной!
Заскрипели двери ямы. Это, вероятно, идут палачи, чтобы повести на мучения праведного казака... Нет, не палачи это, а сам паша, владетель жизни многих людей, тревожно проходит к скованному невольнику.
– Брат, умилосердись, – говорит он, – помилуй и себя, и меня. Завтра прими мою веру, и я тебя сделаю господином половины моего имения.
– Отойди от меня, сатана! Отойди, иуда, что продал святую веру Православную! Проклято чрево, родившее тебя, изменника!
– Казаче, не говори так, нет уже лет моих, некогда мне уже думать о давней вере. Однако мне жаль тебя. Ты рассказами своими напомнил мне о давних временах. Не хочу я умерщвлять тебя, завтра на суде ты для вида прими нашу веру, и я наделю тебя всяким добром и освобожу, поедешь к себе домой, на Русь, к своим…
Казак не слушал этих слов, но молился Богу, чтобы Он скорее послал ему смерть.
– У меня в соседнем замке содержится в неволе двести христиан; если ты примешь нашу веру, я отпущу и их, а если нет, то все лягут костьми в самых страшных мучениях!
– О, если бы я знал, что весь свет пропадет, что погибнет Сечь и в развалины обратятся церкви Божии, то и тогда не продал бы своей веры Православной! Пусть гибнут братья, – будет больше мучеников, зато больше не будет изменников!
– Если и этого не хочешь, то слушай: я все-таки хочу спасти тебя. Завтра припади к ногам моим, и я отложу суд до другого дня, а там все устрою, чтобы ты мог сбежать.
– Не дождешься, иуда, чтобы христианин, православный служитель Бога, припал к ногам того, кто продал святую веру Православную!
– Так?.. Ну, посмотрим! – неистово вскричал паша.

И снова диавол овладел всем сердцем его. Через минуту двери тюрьмы захлопнулись. И слышен был лишь шепот святой молитвы, с которой готовился на смерть старый узник, казак Гнедый.
На огне жарили тело казака Гнедого. Живьем разрывали его на части. А он громко молился:
– Господи, сохрани и укрепи святую веру Православную! Господи, спаси ее от злых наветов! Господи, пусть каждый русский человек душу свою положит за святую веру, за Святую Русскую Церковь!..

И предал казак Гнедый душу свою Богу в страшных мучениях, а на Небе к числу мучеников присоединилась еще одна душа, и в книгу угодников Божиих и покровителей русского народа Ангел Господень вписал новое имя – Тарас.

В ту самую ночь в палатах изменника паши совершилось нечто страшное: паша наложил на себя руки – повесился.

Так закончилась эта история. Теперь позвольте мне присоединить одно слово от себя. О, если бы все изменники, отрекшиеся от Святой Русской Церкви и нашей Православной веры, могли слышать этот простой рассказ! Может быть, они поняли бы, как должны мы дорожить нашим драгоценнейшим сокровищем – святой верой, Святой Русской Церковью и православными обрядами. За эту веру, за эту Церковь тысячи русских людей легли костьми, а ныне сколько предателей топчут их своими ногами! Воистину, казак не был слеп духовно!

О, Господи, укрепи святую Православную веру, помоги Святой Русской Церкви, прославь наше Православие!

«Задонский паломник».
№ 52, 2006 г.

 

 

     
 
 
 
           
   
   
  © ВОЛЬНИЦА